Битов, или Новые сведения о человеке Мы собрали воспоминания родных, друзей и товарищей Андрея Георгиевича Битова, преследуя цель найти и зафиксировать новую информацию о прославленном писателе, ту, что ещё не была представлена в журнальных статьях или литературоведческих работах. Ширвиндт и Жванецкий, Рост и Великанов, Габриадзе и Фагот – все они поделились своими воспоминаниями о самом Битове, о его творчестве, о том ареоле, который окружал прославленного писателя. Здесь и насыщенная жизнь на орнитологической станции в Калининградской области, и крещение уже взрослого писателя в Грузии, и даже загадочное черкесское происхождение его фамилии. Книга позволит расширить Ваши представления о давно любимом писателе. Ода радости Первая книга прозы авторитетного литературного критика Валерии Пустовой – история без вымысла. Предельно личное, документальное свидетельство об одновременном проживании смерти и материнства. Умирание и вскармливание, горе и праздник, отчаяние и нежность, инфантилизм и взросление в этой книге идут рука об руку. У автора получилось на своем опыте показать, как в точке соединения "черного" и "белого" обретается правда жизни и глубина счастья. И как жизнь сама воспитывает нас, пока мы учимся воспитывать своих детей. Эта книга для тех, кто боится терять и учится обретать. Книга утраты и любви, которая у роковой черты осознанней и сильнее.

 

Бывает так, что жизнь писателя, ставшего легендой, ничуть не менее интересна, чем жизнь обычной молодой женщины, пережившей потерю собственной матери и рождение сына. Андрей Битов и Валерия Пустовая — две грани современного литературного процесса: Битов успел стать классиком, его «Пушкинский Дом» проходят в университете, а Пустовая — активно пишущий и выступающий литературный критик и публицист, очень далекий от классики и полностью сосредоточенный на современности. Именно эти две грани мы и хотели показать, объединив книги в комплект. Завтра, которое становится вчера через сегодня. Эти произведения понравятся тем, кто любит читать мемуары о писателях и книги типа «Памяти памяти» и «Дом, в котором».